Любовь Кузнецова (katoga) wrote,
Любовь Кузнецова
katoga

Как жаль....

Михаил Ульянов абсолютно понимал и счастье, и трагизм этой жизни. Фото: Виктор Васенин Ушел Михаил Ульянов, и эту потерю ничем не восполнить ни в искусстве, ни в жизни. Он великий актер, но в данном случае из нашей жизни уходит неизмеримо более важное - Человек, Которому Верили.

 

Что дало ему право на такое доверие?

Актеры популярны, любимы, лицедейство само по себе способно вызывать и восхищение, и поклонение. Но большая редкость, когда за ролью стоит личность человека, его позиция, его "люблю и ненавижу". Да, Ульянов обладал всеми качествами, которые были нужны для сотворения советского пропагандистского мифа: он был "от земли" - сельский парень из Сибири, в детстве не видевший театра, но ставший одним из его столпов. Да, при советской власти ему дали все возможности реализовать свой талант, и актерский, и человеческий, и он был увенчан всеми мыслимыми государственными и партийными наградами.

Но никому и в голову не приходило предположить, что какая-либо из его ролей как в искусстве, так и в общественной жизни носит пропагандистский характер, что видимая "официальность" его актерской судьбы вносит разлад в судьбу человеческую, противореча его внутренним установкам. Ульянов был редкий образец человека гармоничного и цельного.

 

Поэтому мы говорим, что с его уходом уходит эпоха. Эта истина верна как никогда: он всей своей жизнью доказал, что советские ценности, как бы их теперь ни пытались трактовать, реально существовали, во многом совпадая с ценностями общечеловеческими, гуманистическими, христианскими - их можно было отстаивать не кривя душой. Идеализм? В применении к любому другому человеку - возможно, да. Но не в применении к Михаилу Ульянову.

Ведь он абсолютно понимал и счастье, и трагизм этой жизни. И каждой ролью извлекал на поверхность, делал видимыми те ее пласты, которые не укладывались в пропагандистские клише и им противостояли. Вот одна из первых его больших ролей в кино: главный инженер завода Бахирев из фильма "Битва в пути" яростно сражается с чинушами и бюрократическими трусами, чтобы вывести производство на современный уровень. И эта ярость оказывается близка миллионам людей - "производственный" фильм стал настоящей бомбой советских экранов, его зрителям и в голову не приходил какой-либо раздрай между пафосом картины и реальными возможностями каждого: если так может Бахирев, значит, могу и я. Егор Трубников в фильме "Председатель" пришел с войны в родное село, когда коров приходилось привязывать к потолку, чтоб не падали от истощения. И жизнь положил на то, чтобы сплотить людей перед лицом вечной российской беды: у нас если не война с пришлым ворогом, то война с собственной леностью, с привычным "авось". Ульянов верил в то, что сообща беду можно одолеть. И эту веру передавал всем, кто с ним общался - на экране, на сцене или в жизни.

Он был не просто актером - был деятелем. С той же верой в возможность преобразовать жизнь он шел и в органы власти, и само его присутствие там наполняло миллионы верой в правду, которая победит. И мало кто из людей "при власти" сумели сохранить столько достоинства, выйти из этого горнила незапятнанными.

Ему не случайно поручили играть маршала Жукова: вот где были нужны эта яростная вера и эта несгибаемая воля. Его "прикрепили" к этой роли, она стала его "вторым я", он с ней не расставался много лет. Но и здесь не было ощущения, что это его крест, его официальный долг, от которого нельзя отказаться. Он по жизни стал главным социальным героем советского времени.

А если вспомнить язвительность, с которой он играл оторвавшегося от жизни "инженера человеческих душ" в фильме Глеба Панфилова "Тема", то станет ясно, как много он понимал о подводных процессах, зревших в обществе сплошных монолитов. Стоит вспомнить и трагизм его роли в булгаковском фильме Александра Алова и Владимира Наумова "Бег", где впервые в нашем кино возникла тема эмиграции как смертельной раны, нанесенной стране и народу. Он стал постепенно отходить от общественной жизни в эпоху, когда все идеалы оказались поруганы, а иллюзии окончательно исчезли. И причина тому - не только в здоровье и возрасте, но и в невозможности предать нравственные основы, на которых он был замешен: он жил верой в народ и справедливость, а теперь покачнулась сама эта вера. Старую идеологию стала вытеснять идеология новая, героя общественно деятельного - герой, заточенный на эгоистичное благополучие, а с ним человеку ульяновской закваски было уже не по пути.

Итак, личность, деятель, само воплощение народной судьбы. Стальной взгляд, никогда не улыбающееся лицо, не человек - глыба. Так? Тогда вспомним его Тарталью в бессмертном спектакле "Принцесса Турандот", на десятилетия ставшем визитной карточкой не только Вахтанговского театра, но и самого Ульянова - на этот раз отвязного лицедея, не знающего удержу хулигана и проказника, самого воплощения актерского озорства и таланта. Здесь выплеснулось и стало видимым его чувство юмора - качество, которым он не бравировал никогда, но которое пронизывало его роли и сообщало им еще один глубинный слой. Оно позволяло ему играть не тезис, а человека. Сообщало его ролям вкус сомнения и внутреннюю конфликтность. Самые разные его роли объединены фирменными ульяновскими чертами, которые мгновенно узнаются и сразу настраивают на абсолютность доверия к актеру и к человеку, который "все понимает и не обманет".

Поэтому его постсоветские роли бунтарей-ветеранов в фильмах "Сочинение ко Дню Победы" Сергея Урсуляка и "Ворошиловский стрелок" Станислава Говорухина воспринимаешь не как упертую ностальгию по ушедшему, а как донкихотский порыв отстоять справедливость к обиженному и обездоленному поколению.

Увы, осталась трагическая несправедливость и по отношению к великому актеру - в том, что одна из его лучших ролей, Понтий Пилат в фильме Юрия Кары "Мастер и Маргарита", так и не пришла к зрителям из-за непомерных финансовых амбиций наследников Булгакова, которые поставили на пути картины непроходимые заслоны. Между тем эта роль, где полней и выразительней, чем где бы то ни было, воплощены те размышления мастера об идее безраздельной власти, о которых мы могли только догадываться.

Это был актер, которому подвластны любые краски - от высокой патетики до гротеска, от народной драмы до цирковой эксцентриады. Он прекрасно умел носить любую маску - не случайно же был актером вахтанговской веселой школы, но всегда оставался самим собой. Человеком, Которому Верили.


Валерий Кичин
http://www.rg.ru/2007/03/28/ulianov.html

Tags: КулЮторная жизнь
Subscribe
promo katoga january 1, 2014 13:13
Buy for 100 tokens
Промо-блок свободен! Занимай - не зевай!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments