Любовь Кузнецова (katoga) wrote,
Любовь Кузнецова
katoga

Categories:

«КУРСК» Они ушли в бессмертие...

Уже прошло восемь лет...
Что там было на самом деле, какая она правда - нам никто и никогда не скажет...

...А Родина, как водится, одна
А у неё нас много, слишком много.
И если до неё взглянуть со дна,
То до неё нам дальше, чем до Бога.

Не реки впадают в море,
В море впадает горе,
Никогда его на карте не убавится,
Нынче самое большое море – Баренцево.

И нет нас там, где ищете вы нас,
В гробу железном нас искать нелепо.
Последний в жизни выполнив приказ
Всем экипажем поднялись мы в небо.

Не реки впадают в море,
В море впадает горе,
Никогда его на карте не убавится,
Нынче самое большое море – Баренцево.

Такая смерть, что не собрать костей,
Такая жизнь, где ничего не светит.
Россия, береги своих детей.
Не то одна останешься на свете.

Не реки впадают в море,
В море впадает горе,
Никогда его на свете не убавится,
Нынче самое большое море – Баренцево.

Николай Сахаров.


Навсегда в походе
Дмитрий Старосельцев родом из династии железнодорожников. Окончив железнодорожный техникум, он готовился к службе в армии. Стать моряком решил после того как случайно, отдыхая в санатории, познакомился с подводниками. Его мама одобрила такой выбор. Стать подводником может не каждый, но Дима был отличным спортсменом, потому проблем не возникло. Такие ребята морскому флоту нужны…
Валентина Сергеевна Старосельцева уверена: ее сын Дима погиб сразу. Он был в четвертом отсеке, в котором и произошел взрыв. Но шесть лет назад, в те тревожные дни, она об этом не знала. Услышав по телевизору, что лодка легла на дно, вначале даже не испугалась по-настоящему. Была уверена: неполадку устранят, и все обойдется. Но тревога за сына, конечно, была. Валентина Сергеевна отпросилась с работы со словами: «Когда вернусь, неизвестно». Как медик, знала: после того как ребята выйдут на берег, скорее всего, им понадобится медицинская помощь, и она, конечно, будет неотлучно дежурить в госпитале. Собрала в дорогу пакет с медикаментами, отправилась в Видяево, куда съехались родственники подводников. Сообщения оттуда становились все тревожнее, и страна замерла в ожидании.

Вначале родные надеялись: ребят спасут. Потом, когда надежды почти не осталось, молились: пусть спасут хотя бы кого-то, хоть одного.
- Я все время поминала Диму о здравии, - вспоминает Валентина Сергеевна. – В те дни он приснился мне. Как будто возвращается домой и говорит мне: я есть хочу. Потом уже я поняла, что это его душа просила поминания за упокой. А тогда еще надеялась, что Дима жив. Когда стало известно самое страшное, я позвонила домой и сообщила мужу, родным. Так и сказала: «Все, поминайте Диму».
Потом нам сообщили, что сейчас приедет президент и будет говорить с родными подводников. Я помню, что все никак не могла понять: что и зачем он будет говорить? Была в каком-то оцепенении: не чувствовала ни злости, ни обиды. Просто не могла взять в толк, зачем говорить с президентом, если Диму он мне уже не вернет…
За прошедшие шесть лет в жизни Валентины Сергеевны все изменилось. Один за другим стали уходить из ее жизни самые родные люди. Через год после смерти сына она похоронила мужа, потом родителей, свекровь и свекра, еще многих близких. За эти годы Валентина Старосельцева пережила десять похорон. Перенести беды помогли вера, память о сыне, любовь и забота дочери. Смыслом жизни Валентины Сергеевны стала и общественная работа. Сейчас она председатель общественного совета памяти АПРК «Курск». Валентина Сергеевна собрала богатый материал для книги о последнем плавании подводной лодки и ее экипажа. В настоящее время ищет спонсоров для ее издания.
- Первый год после трагедии я, как и другие родные моряков, думала об одном – главное, не потерять рассудок, - рассказывает Валентина Сергеевна. - Надо было жить дальше. Позже ко мне пришла уверенность: жизнь прекрасна, несмотря ни на что. Когда я однажды произнесла эти слова на встрече с журналистами, их удивлению не было предела. Они так и спросили: и это говорите вы? Так что попробую объяснить свои слова. За эти годы я узнала много новых людей. Первые полгода я беспрерывно разговаривала с журналистами, приезжавшими ко мне со всего мира. Некоторые матери погибших моряков признаются, что не могут говорить с людьми о сыне, слишком тяжело. А я как бы с Димой разговаривала все время. Со своими я не могла о нем так много говорить – это действительно причинило бы им сильную боль. От них я слезы прятала. А людям, которые не знали Диму, я все рассказывала о нем и как бы заново переживала все радости, которые мне принесла такая короткая его жизнь. Я ему часто в детстве говорила: звездочка ты моя. Вот, как звезда, и вся жизнь его для меня: короткая, но столько счастья мне принесшая.
Потому я избегаю слова «погиб» и другим не позволяю так говорить. Наши дети ушли в поход – навсегда, героями. Если бы у меня был младший сын, я бы не препятствовала его желанию стать моряком.
Через какое-то время после трагедии я не выдержала и поехала в Северо-Двинск в составе делегации по приглашению мэра города Северо-Двинска на празднование 100-летия подводного флота. Там была учебная часть, где служил мой мальчик. Когда ему дали отпуск, в этом городе мы и провели 15 дней. Я побывала в гостинице, где мы жили с Димой, прошлась по местам, где гуляли. Это оказалось слишком тяжким испытанием. Пришла, помню, на берег моря, сразу вспомнила так ярко: Дима и его друг Алеша Некрасов стоят на берегу. Мы уже были дружны с семьей Некрасовых, и Алеша, узнав, что я приехала, конечно, отпросился в увольнительную. Он был младше сына. И вот Алеша побежал к морю, а Дима кричит: «Осторожнее, смотри, вдруг льдина оторвется». Алеша говорит: «Димка, да я же первый раз море вижу». А сын ему отвечает: «Да насмотримся мы еще на это море»…
Больше я вряд ли смогу поехать в Северо-Двинск. Хотя на море сейчас смотрю совершенно спокойно. Даже «подружилась» с ним. А ребята всегда в памяти так и стоят рядом. В первые дни, когда пытались спасти подводников, моим близким сон приснился, как будто Дима говорит: «У меня все хорошо, только почему ребят не спасают?..»
Тела Алеши и Димы Валентина Сергеевна привезла через год. Друзья вернулись домой вместе.

Их не хотели спасать?
Матросу Алеше Некрасову было 19 лет. Девятого августа 2006 года ему исполнилось бы 25. Он ушел в армию после окончания училища. О службе в морском флоте мечтал с детства. Влюбился в море по рассказам отца, всю жизнь прослужившего в морфлоте. В те дни Алексей находился в 9-отсеке, где выжившие подводники провели последние дни. Именно туда они перебрались после взрыва. Все ли возможное было сделано для того, чтобы спасти ребят? Споры об этом ведутся и сейчас. Мать Алексея, Надежда Петровна, до сих пор не смирилась, по-прежнему считает: если бы власти сразу обратились за иностранной помощью, 23 человека из девятого отсека субмарины могли бы спастись.
За это время здоровье Надежды Петровны сильно ухудшилось. 45-летняя женщина стала инвалидом 2-й группы. Пенсию за сына она не получает. Это денежное пособие положено только родным военнослужащих, проходивших службу по контракту. 19-летний Алеша погиб матросом срочной службы. Через год после трагедии, когда тела моряков подняли с подлодки, Надежда Петровна получила маленькую записную книжку сына. Там стихи, смешные рисунки. Она ее бережно хранит. В комнате сына – его фотографии, цветы, письма. Здесь Надежда Петровна проводит много времени. За шесть прошедших лет боль не утихла.
«Спасательная операция была организована бездарно, - считает Надежда Петровна. – Когда в прошлом году спасали батискаф, сразу привлекли иностранные спасательные средства, ребята были спасены. Ведь существуют доказательства адвокатов, что ребята трое-четверо суток жили в девятом отсеке. Там был и Алеша».
Все эти годы семья матроса Алексея Некрасова в числе 30 семей погибших подводников добивается в судах возобновления расследования уголовного дела по факту гибели «Курска», в двух судебных инстанциях их иск уже отклонили.
«На родине не можем найти виновных в этой трагедии, значит, у нас единственный вариант — обратиться в Страсбургский суд. Что мы и сделали», - говорит Надежда Петровна.
Многие семьи погибших подводников атомной подводной лодки «Курск» подали жалобу в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.
Улица, на которой жил Алексей Некрасов, теперь носит его имя.

«Хочу, чтобы сыновья стали настоящими мужчинами»
- Память о Вите жива, - с уверенностью говорит сестра Виктора Кузнецова Людмила. – В 14-м училище, в котором он учился, есть музей боевой славы, где Вите посвящен стенд – его портрет, рассказ о нем и фотографии из семейного альбома. Нас, родственников, приглашали на открытие. Периодически зовут и на другие мероприятия, посвященные памяти подводников. Это большое утешение сознавать, что наших ребят не забывают.
А вот к фильму «72 метра», увековечившему события на подводной лодке «Курск», отношение у Людмилы неоднозначное:
- Есть в этом фильме то, что близко и дорого всем родным моряков, служивших на «Курске», но конец фильма мне не совсем понятен.
Людмила воспитывает двоих сыновей, много рассказывала им о «Курске». Старший мечтает стать моряком.
- В прошлом году мы обращались в 18-ю школу, чтобы сына приняли в кадетский класс, - продолжает Людмила. – Нам пока что отказали, сказали, еще рано, но мы надежды не теряем. Подрастет немного – будем снова пытаться. Я хотела бы, чтобы мои сыновья служили в армии или в морфлоте и чтобы выросли настоящими мужчинами.

В память о брате Володя носит морскую форму
… Где живут Анненковы, знает каждый в поселке Свобода. На фасаде дома – большой портрет Юры в морской форме. В профессиональном училище № 26, где он учился, создан музей памяти Юрия Анненкова.
В доме Анненковых во всем ощущается незримое присутствие Юры.
Вплоть до самого дома.
Раньше семья Анненковых жила в маленьком домишке, двадцать квадратных метров, который и жильем назвать-то можно было с большой натяжкой.
Когда Юра уходил служить, пообещал: «Куплю новый дом».
Слова оказались пророческими. Вскоре после трагедии семья переехала в новый дом, приобретенный на деньги морфлота. Согласно документам стоимость его составляет 110 тысяч рублей, что значительно дешевле стоимости квартиры в Курске. Заявление на квартиру Тамара Ивановна писала вместе с остальными матерями подводников.
- Квартиру нам никто не предлагал, - говорит Тамара Ивановна. – Долгое время мы думали, что дом - это подарок администрации. А толком я вообще тогда думать не могла. Все время падала в обморок. У мужа тоже начались серьезные проблемы со здоровьем. С 2001 года мы оба инвалиды второй группы. Так что ни о какой квартире не думали. Помню только, раз был какой-то странный звонок. Какая-то женщина (я даже не спросила, кто это) поинтересовалась: «Вы Анненкова?» Отвечаю: «Да». Она говорит: «У вас в квартире трубы протекают. Нас заливает. Почему не переезжаете и трубы не ремонтируете?» Я тогда удивилась: «Какая квартира? Нет у нас никакой квартиры». Видимо, квартира нам была выделена, но никто об этом не сообщил. Только спустя три года начала выяснять, но безрезультатно.
С августовскими грозами дала о себе знать протекающая крыша. Полы новые постелили, на крышу семье денег не хватило. А новый дом 1952 года требует основательного ремонта.
- Хорошо еще местная администрация нас не забывает, - говорит Тамара Ивановна. – Вот газ нам провели, дочь у меня учится на бюджетной основе.
…Во время разговора на диван прыгает рыжий кот. Он появился в доме совсем недавно.
- Нашла его в День подводника у могилы Юры, - рассказывает Тамара Ивановна. – Вообще домашних животных завожу редко, а вот этого кота с собой привезла. Называли Рыжий. Такое прозвище было у Юры на подводной лодке. Наверное, за веснушки. Я не очень много знаю о его жизни на «Курске». Знаю, что он в свободное время стриг ребят. Никому не отказывал, если кто попросит, откладывал все дела. Уменя все дети простые, открытые. Последнее отдадут. Наверное, нельзя такими быть.
В память о старшем брате морскую тельняшку носит младший сын Тамары Ивановны. Володя Анненков учится в военно-морском инженерном институте. Перешел на третий курс. Недавно впервые выходил в море на учения.
- Когда Юра пошел служить на флот, Володя шутил: «Ты на лодке плавать будешь, а я вам еду готовить буду», - рассказывает Тамара Ивановна. – А вот теперь выбрал профессию моряка. Сначала мы с мужем были против, да и к питерскому климату ему трудно было привыкнуть. Здесь не было никаких проблем со здоровьем, а там начались простудные заболевания. Но теперь, слава Богу, все нормально. Исправно несет морскую службу, с ребятами отношения складываются хорошо. Теперь я не сомневаюсь: это было правильное мужское решение.

Скорбящий ангел
Первое, на чем останавливаешь взгляд в мастерской скульпторов Николая Криволапова и Игоря Минина, – белая фигура скорбящего ангела, стоящая в самом центре среди полотен и драпировок. Скульптура из гипса. Именно так будет выглядеть мраморный ангел, только еще величественнее за счет материала.
Скорбящий ангел задумывался как часть обелиска морякам-подводникам. Именно таким и был утвержден проект. Но мемориал был открыт незавершенным, памятное место, оставленное скульпторами на платформе памятного знака для скорбящего ангела, пустует по сей день.
- Мраморный ангел – символ «живой души», которая и днем и ночью скорбит об экипаже, - рассказывает Николай Криволапов. – Сегодня не только на обелиске, но и вообще на кладбище нет «живой души» - только плиты. Ангел – это символ светлой скорби всех живых.
- Это и знак вечной памяти, - продолжает Игорь Минин. – Мраморный ангел простоит сотни лет, надолго осветит собой город. Наверное, мало найдется людей, способных, к примеру, нецензурно выругаться на кладбище в присутствии мраморного ангела.
Много о судьбе изваяния говорилось и к пятой годовщине со для трагедии. Но вот уже шестой год глыба мрамора ждет своего часа, но средств на ее обработку по-прежнему нет.
- Изваяние в мраморе – очень кропотливая и ответственная работа, - продолжает Николай Криволапов. – Одно неверное движение – и вся глыба мрамора испорчена. А что касается времени, то на гипсовую скульптуру у нас ушло полгода. Примерно столько же потребуется и на изготовление мраморной скульптуры.
Проходит время, забываются слова, обещания… Семьям подводников экипажа «Курск» до сих пор не возместили моральный ущерб. Хочется верить, что обещания, данные в момент, когда вся страна переживала глубокий шок, не окажутся пустыми словами. Хочется верить, что скорбящий ангел в мраморе в скором времени станет частью нашего города, само название которого навечно связано с экипажем, со светлой памятью служивших на подводной лодке ребят.
- Когда о наших мальчиках, служивших на «Курске», в Чечне, в других горячих точках, говорят «погибли», - рассказывает одна из матерей моряка печально известного экипажа, - я всегда возражаю: «Нет, они не погибли. Они ушли за нашу Святую Русь. Господь призвал их в свое ангельское войско, но они всегда будут с нами, пока память о них жива».

Елена Гамова,
Вероника Тутенко.

P.S. После взрыва торпеды 23 моряка оставались в живых. Однако позже они умерли, задохнувшись в холодном и темном отсеке подлодки.
Россия предприняла несколько самостоятельных попыток спасти выживших, однако Кремль отказался от иностранной помощи, даже при том, что Российский флот не располагал современным поисковым и спасательным оборудованием.
Многие считают, что оставшихся в живых моряков можно было спасти, если бы руководство ВМФ России вовремя обратилось за помощью к другим странам…
Родственники моряков, находившихся в девятом отсеке, до сих пор ищут правду…
Subscribe

  • Флюгеры революций

    Сейчас многие любят покричать о том, что у нас прямо как при совке – однопартийная система образовалась. Дорогие, а я вот рада бы узреть кого-то,…

  • Лишат ли партнеры ресторатора Новикова денег? Суд пройдет 7 декабря.

    Взять и не отдать – стандартная позиция нечистых на руку, как правило, довольно мелких бизнесменов. Периодически в подобные скандалы попадает и…

  • «Ангстрем»: продолжение

    Интересное развитие получила история, про которую я писала в январе этого года, еще до всяких, кажется (ах, неужели это когда-то было??) кризисов .…

promo katoga january 1, 2014 13:13
Buy for 100 tokens
Промо-блок свободен! Занимай - не зевай!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment